Смертоубийственный меч со знаком силы

Book: Звёздный Меч

смертоубийственный меч со знаком силы

дай боже | со знаком плюс | первосортный | лучше не надо | выше всяких имеется возможность | если хотите | видимое дело | по мере сил | если не бывает | неприятный | смертоубийственный | отвратительный | хуже не. хоругвь | полотнище | знак | знамя | орифламма | босеан | гюйс выкинуть .. хуже не бывает | неприятный | смертоубийственный | отвратительный | хуже .. воротит | нет сил терпеть | хоть головой бейся | солоно | белый свет не. Женитьба Исава на Хананеянках. Сила добродетели и вышняя помощь в сразу поверг его (на землю), и немедленно, схватив меч его, отсек ему голову, . Это знак великого благоволения Божия к праотцу, и такой зов давал ему стрельцы» (Быт. ), указывая на их смертоубийственный замысел.

Я даже удивился, что раньше не видел ниточки такого светло-фиолетового цвета, я бы даже сказал сиреневого. Наверняка многие из увлекающихся фэнтези искали нечто подобное в себе не раз и не два. Отложив практическое занятие, я постарался рассмотреть себя как можно внимательнее, а конкретно эти самые ниточки.

И обнаружил интересную особенность: И если долго смотреть на место разрыва, то можно было увидеть, как нить узора понемногу нарастает. Я попытался как-то ускорить этот процесс, но ничего не вышло: Молодец,- как сквозь вату донесся голос Лекиара. И хорошенько запомни это состояние, оно называется "Взор мага" и позволяет наблюдать за энергетической картиной мира. На мгновение зрение помутнело, все краски выцвели до черного и серого. Но лишь затем, чтобы спустя секунду взорваться просто феерической картиной.

Энергия была повсюду, она висела в воздухе тяжелым сиреневым туманом, остальные краски добавляли предметы и сам маг. К примеру, Лекиар выглядел как живой пожар, энергия окутывала его со всех сторон. Наверно это и есть пресловутая аура, а вот компьютера у стены при таком взгляде не было, его место занимала сложнейшая вязь синего цвета, по которой бегало множество искорок.

Похоже это было электричество в восприятии магов. Пришлось перевести взгляд на собственную ауру. Обидно, но никакое облако меня не окутывало, хотя, скорее всего, свою ауру просто нельзя увидеть.

Вглядевшись в обрывки плетения внутри себя, я отметил множество небольших фиолетовых искорок. Выходит раньше я не видел энергию в себе потому, что ее просто не было! Этот узор начал формироваться только сейчас, когда в мире появился этот артефакт, заменяющий сердце. И, что интересно, искорки поступали не абы как, а множеством упорядоченных потоков через определенные точки на теле.

И вообще как ты посмел отвлечься от задания, которые я тебе дал! Точнее это теперь он казался мне серым. Напоследок меня наградило головной болью. Хотя почему наградило, наверняка Лекиар приложил к этому свою руку. Пришлось браться за его задание, не обращая внимания на боль. Сделать шарик оказалось неожиданно. Я просто перенаправил несколько потоков искорок в одно место, а потом толкнул из себя, не забыв произнести формулу, которую тут же подсказал маг.

Но уже через секунду энергия выплеснулась обратно, пронзив руку до локтя холодом. Из такой порции можно неплохую иллюзию создать, а ты ее в бумагу,- со второго раза бумага получилась по образцу, так сказать. После этого последовала двух часовая лекция, которую я в виде списка перенес на бумагу. На самом верху красовались Земля, Вода, Огонь, Воздух со знаком равновесия инь и янь, так я решил обозначить светлую и темную "тональность".

Как следует из слов учителя, большой разницы между ними. Светлая во многих случаях даже более смертоносна: Вода и земля в этом отношении соблюдают паритет. Четыре стихии сливаются в свет или тьму, уже совсем другую ступень. Седьмым пунктом я записал преобразование. Этой силой обычно пользуются всяческие творческие личности, для ее использования требуется буйное воображение и внушительный запас внутренней энергии. К сожалению, мощное ментальное тело - как раз то облако вокруг мага, которое я видел, уменьшало количество и качество каналов, связывающих мага с внешним миром.

Каналы - это как раз те самые, через которые поступали искорки энергии. Получалось, что могущественный маг преобразования фактически больше ни на что не способен, даже метаморфизм черпает энергию из окружающего мира. Мне же это не подходило в любом случае. Из-за того, что рос я в мире без магии, мое ментальное тело было развито довольно слабо, зато количество каналов, по словам Лекира, по той же причине зашкаливало. Ложкой дегтя служило то, что их качество оставляло желать много лучшего.

Ну а как же, тренироваться нужно, Дениска. Следующим пунктом шел метаморфизм - изменение своего тела. После него я записал шаманизм, но учитель дробил его на два понятия: Каждый стихийный маг тоже в обязательном порядке был элементалистом, но слабеньким. Профессионалы могли контролировать целые сонмы порождений стихии. Чистый же шаманизм это призвание разных духов, например вещей или умерших людей.

В принципе особой разницы нет, просто в древности элементалистов вывели в отдельную категорию потому, что обучение подобному искусству требовало очень много времени и перестройку каналов, что существенно снижало способности к остальным областям. Затем учитель утомился и принялся перечислять, давая краткую характеристику. Создание големов мертвой плоти, оперирование энергией смерти.

Богов я имею в виду настоящих, всего четырнадцать на весь сонм миров. Но в каждом мирке есть сущности-паразиты, так называемые меньшие боги. Основная их часть находится на уровне Осознавших, но бывают и исключения. Как в меньшую, так и в большую стороны. Я так понял, что программисты просто удавятся от зависти. Секрет тут в том, что маги снимают матрицы с уже существующих животных, а потом редактируют их под.

Эту силу используют убийцы, овладеть ей можно только в одной из гильдий, коих всего три на известные мне миры. Может и есть какие-то другие, но широко они не распространены и вряд ли владеют всей полной этого искусства.

Насколько я понял, дело было в том, что пространство очень тяжело поддается воздействию и использовать его в качестве оружия не очень рационально, да и защититься несложно. Ну, вот такой вот списочек.

Синонимы к слову "Выбросить белый флаг"

Способности у меня абсолютно ко всему, карт-бланш на руках. Так получилось из-за количества каналов, правда преобразование выбирать не рекомендовалось. Однако обучать меня согласились максимум пяти, причем стихии шли в обязательном порядке, ведь ими, в той или иной степени, владел каждый уважающий себя маг. Во многих мирах считалось, что у неофитов есть предрасположенность к той или иной стихии, их даже делили на факультеты, а потом и гильдии.

Часто это делалось искусственно, чтобы уменьшить власть чародеев. В идеале же необходимо владеть всеми стихиями на одном уровне, ведь Тьма или Свет есть не что иное как их равноценное слияние. Тут так же действовал закон - мощь первостихии равна не сумме потенциалов стихий, а потенциалу наименьшей из. А в случае сильного разброса этих величин, чары становились нестабильными. Конечно, на уровне ползунков подобная специализация не критична, но если хочется встать и нормально походить, она становилась непреодолимой преградой.

Потому в подобных мирах даже не знают о возможности слияния, ведь все попытки заканчивались ничем, стихии шли в диссонанс и банальный взрыв оканчивал карьеру храбреца. Остальные мудро кивали и окончательно убеждались, что есть дар и пытаться овладеть всем остальным многообразием магии есть истинная глупость.

Я хотел выбрать элементализм, но переделка каналов и ментального тела мне не нравилась, некромантия тоже отпадала - по мне, так только редкий маньяк может копаться в трупах, уничтожать нежить можно и другими способами. Вампиризм возможен только с преобразованием тела, я решил погодить с этим, пока не узнаю, на что он собственно способен.

Тени отпадали - учитель ими не владел. А вот из остального пришлось выбирать. И в конце концов я выбрал мастерство метаморфизма. После этого учитель дал мне немного теории. Каждое заклинание состоит из каркаса и энергии. Само плетение можно создать только из собственной силы и никак.

Самым удобным считается способ плетения, когда маг в своем буквально рисует узор, это экономит время. Но есть и другие: Слово, Жест и Рисунок. Последний интересен тем, что используя специальные ингредиенты, насыщенные энергией, можно компенсировать недостаток собственной силы.

Построив каркас, нужно напитать. Маг в буквальном смысле превращается в насос, который поглощает окружающую энергию через каналы и направляет ее в плетение. Здесь тоже очень много нюансов. Большое количество каналов не гарантирует невероятно-сильных чар.

Во-первых потому, что каждое плетение имеет определенный запас прочности. А во-вторых, важно еще и качество. Представим себе обычный воздушный шарик. Вот мы стоим и слегка дуем в него уже час, а толку.

смертоубийственный меч со знаком силы

Затем даем человеку с сильными легкими, и он буквально одним выдохом лопает. На этом учитель решил закончить. Уже завтра мне предстояло овладевать азами, для Лекиара лучшей учебой оказалась практика. А затем он предложил мне поспать. Юмором тут и не пахло, стоило мне дать шуточное согласие, как меня просто усыпили и подвесили в воздухе - готовиться.

От обычной улыбки не осталось и следа, глаза вновь заполнило пламя. Через пол часа спящая тушка ученика перенеслась туда же, устраиваясь в центре пятилучевой звезды, которую украшали руны Света, Тьмы, Хаоса, Порядка, Крови и привычные связки уз и пути.

Мир поплыл, закручиваясь в туманную воронку, стоило только телу Дениса оказаться в звезде. Очертания предметов смазывались, расплывались, угасали, оставляя ровно горящую звезду и две фигуры: Свет одного из лучей стал ярче, ярко-алая руна Крови встрепенулась, отклеилась от пола и поднялась вверх, на ходу оплывая и превращаясь в кляксу. Неожиданно зазвучал голос мага - тихий и в то же время исполненный ярости, ритмичный звук тысячи барабанов, который вяз уже в паре шагов от Лекиара.

И под эти звуки начали подниматься и остальные руны, а ярко-алое тельце первой выпустило восемь тонких лапок, впечатляющие жвала и засеменило к магу. Тот покорно вытянул вперед руки, по которым существо вскарабкалось ему на грудь и аккуратно рассекло грудь напротив сердца. Из раны потекла кровь. Черно-синяя, вязкая, напоминающая застывающий металл, она широкой рекой устремилась к Денису. Остальные четыре руны, между тем, обратились длинными прямыми клинками и ударили в спящего человека, заставляя тело изогнуться от боли.

Порядок ударил в голову, Хаос отсек руки, Свет рассек легкие, Тьма пробила сердце, и через эти раны внутрь устремилась черно-синяя река.

Ритуал завершился так же неожиданно, как и начался: Я тонул в черной с синими разводами реке, которая пронзала меня тонкими иглами, превращая в судорожно орущий комок боли.

И одновременно я видел себя как бы со стороны. Видел, как мои глаза заполняются знакомым голубым огнем, как вытекает кровь и внутрь вливается вся окружающая река, видел, как она ударяет в меня, но дальше не проходит ни капли. Боль, до того момента стремительно усиливающаяся, резко потухла, оставив лишь безумную усталость. Глава 2 - Внимательнее, ученик,- спираль заморозки змей устремилась ко мне, зловеще отсвечивая холодным фиолетовым светом. Только в последний момент я успел начать поворот вокруг своей оси, вытянув руку и пропуская через себя поток чистой огненной энергии - быстро творить заклинания я так и не научился.

Фиолетовое марево столкнулось с огненным куполом и брызнуло во все стороны осколками льда. Я надеялся, что не так уж и уступаю ему, но оказывается, что пропасть между нами огромна. Нет, учитель объяснял мне, что сила в магическом поединке значит несравнимо меньше, чем искусность, но только теперь я понял насколько это верно.

Этот бой - мой последний экзамен. Уже год, как Лекиар взял меня в ученики, через пару дней необходимо будет провести ритуал переноса. Почему маг так торопится, я не понял. Даже для беглого взгляда была очевдна странность происходящего, но предъявить что-то кроме странного недомогания, появившегося в последнее время, и давнего сна я не.

Лекиар объяснял эти симптомы какой-то адаптацией, но я никак не мог выбросить из головы эти мысли. Давнишний сон был кристально ярок и возникал в памяти до мельчайших подробностей по первому же желанию, подобное выбивалось за границы понятия "норма". Мои размышления ничуть не мешали перебирать многочисленные огненные нити, сплетая из них узор "Зарева" - я уже давно мог одновременно заниматься несколькими делами одновременно.

Сама вязь этих чар не так уж и сложна, ее мог соткать даже начинающий маг. Вот только у него это заклинание даже одежду подожгло бы с трудом, для настоящего удара требовалась настоящая прорва энергии, которую с трудом могли обеспечить даже сильные маги.

Меня сложно назвать могущественным чародеем, но благодаря количеству каналов и насыщенности окружающего магического фона мне удавалось делать это заклинание по-настоящему опасным. Резкий взмах рукой снизу вверх и обратно, будто я что-то встряхиваю, и к учителю катится огненный вал. За ним еще один, уже выше, да и огонь куда ярче, потом. Всего в этом заклинание пять таких волн и последняя у меня выходит просто на загляденье. Да вот только учитель ждать ее не собирается - небрежный жест, активирующий уже сплетенное заклинание, и пространство вокруг него идет кругами, подобно волнорезу разбивая первый удар.

Затем окружающая его реальность резко сузилась, раздался характерный для переноса хлопок. Оставшиеся волны ушли в никуда, обратив небольшую рощу в пепел. В общем-то на этом схватка и завершилась. Я еще уверенно стоял на ногах, но прекрасно это понимал. Мое заклинание уходило в пустоту и его прерывание грозило локальным Армагеддоном, который, в отсутствие защиты, гарантированно превращал меня в хорошо прожаренную дымящуюся тушку.

По той же причине наставник мог поразить меня даже самыми простыми чарами. Наверняка кто-то подумал, что в подобной схватке прежде всего стоит позаботиться о защите, а уже потом нападать. Вот только по условию испытания мы начинали без заготовок, артефактов, амулетов, и мне не хватало времени на создание сколько-нибудь универсальной защиты до того, как в меня прилетал обычный огненный шар, наставник плел чары на несколько порядков быстрее.

К тому же учитель читал мои действия как раскрытую книгу. Каждое мое заклинание воды встречал огонь, воздух натыкался на гранитную стену. Максимум что я успевал - всплеск чистой энергии, ни о каких щитах я даже не успевал задуматься.

И если я вдруг успевал поставить купол воды, то его пробивали каменный шипы. Все мои размышления заняли мгновение, всего одно мгновение, однако наставник успел появиться за моей спиной, а на кончиках его пальцев повис клубок синих нитей.

Заклинание ударило в меня, тело пронзило множество разрядов, по нему покатилась волна онемения. Ты даже подмастерью особых проблем не составишь. Тупая мощь и ни капли ума. И ладно бы эта мощь действительно была, так нет - простейшую защиту продавить не можешь.

Ладно, пойдем, завтра еще попробуешь,- заставить себя подняться с холодной земли было трудно, изрядно Лекиар меня повалял.

Но необходимо, повторять дважды учитель не. Маг направился к дому, мне пришлось торопливое его догонять и пристраиваться сбоку. Великолепная пропускная способность и неплохая техника плетения. Огромный арсенал, а дерешься на уровне подмастерья,- он будто сам с собой разговаривал. На этот вопрос я и сам не мог ответить. Частенько мне казалось, что я выдаю неплохие комбинации, но толку от них всегда было ноль. Учитель, конечно, был куда более опытным магом и ни о какой победе изначально не было речи.

По словам Лекиара я должен был обрести некое чувство боя, какой-то инстинкт, позволяющий даже по обрывкам плетения угадывать заклинание, которое в тебя собирается запустить противник. Это я опошляю, но учитель свято верил в его существование и был готов добиваться его появления самыми жестокими методами - один раз даже частично заморозил. На время испытаний мы арендовали домик в тайге, чтобы никто не мешал. Все остальные экзамены я уже сдал.

Промучился, конечно, но с первого раза. Но схватка категорически мне не давалась. Еще немного помолчав, Лекиар ушел в дом, оставив меня одного. От нечего делать я побрел к лесу. Точнее делать было что, но не в физическом плане. Я стал жестче, целеустремленнее, равнодушнее. Раньше я слыл добродушным и веселым парнем, что меня полностью устраивало. Сейчас же даже законченный оптимист не смог бы охарактеризовать меня подобными эпитетами.

Маг что-то сделал со мной, но конкретных фактов как не было, так и нет, так что приходится держать все свои умозаключения при. Ладно, сколько об этом ни думай, вряд ли в голову придет какая-то гениальная идея, лучше уж сосредоточусь на чем-то более важном, а именно на скором путешествии в другой мир. Посвящение Тьме мне необходимо, ибо существенно повышало мои шансы на выживание. Причем выживание приятное, в идеале соответствующее канонам первого фентези: Для достижения этой цели я прикладывал существенные усилия.

Сначала записался на фехтование, но учитель только посмеялся, глядя, как я управляюсь с выданным мечом. В конце концов он приказал плюнуть на это занятие и рассказал о боевых школах. Их множество, но суть одна - многие воины исполняли мечту Мери-Сью. Тут вам и огромная сила, и потрясающая скорость, регенерация, способность управления своей энергией.

Проще говоря, они вполне могли противостоять магам. Еще вопрос кто сильнее. Зато маги способны созидать, да еще и процесс старения останавливают запросто, именно это меня особенно привлекало.

Я был готов и триста лет отдать обучению, чтобы оставшиеся двести жить в свое удовольствие. И не надо мне припоминать прописанные истины, что учатся всю жизнь. Потом пришла мысль захватить с собой огнестрельное оружие, хотя бы на первое время.

Тот же пистолет, как мне кажется, был бы совсем не лишним. И снова учитель обгадил мою гениальную идею - при перемещении объект превращается в энергию. Из-за сложного строения человеческой энергетики я-то соберусь обратно, а вот пистолет превратиться в обычный кусок стали очень интересной формы. Больше я не смог придумать ничего дельного, учитывая то, что ничего сложнее лопаты я с собой захватить не мог, оставался только собственный ум и магия.

Хотя были и исключения из этого правила. К примеру одежда из природных материалов переносилась и собиралась как положено. Но их этого я не смог извлечь ничего полезного.

Возникла было мысль о семенах модифицированных растений, но Лекиар вновь зарубил всю задумку на корню. Химерологи иногда баловались и улучшением культур, а иногда и старательно работали над ними, повинуясь воле Империи.

Управление погодой, землей и улучшенные трудом магов растения давали по три-четыре урожая. И если кто-то когда-то был внесён в файлы, то надо очень постараться, чтобы из них исчезнуть. Что дано не всем, далеко не… А если нанять профессионала, способного подчистить базы данных, то — весьма дорогое удовольствие. Хотя — сохранились же ярко выраженные признаки древнеземной англо-саксонской культуры… Впрочем, это-то — как раз не удивительно.

Партии переселенцев во времена Второй и Третьей Волн Освоения прилетали на определённую планету, уже колонизированную и наречённую понятным, близким именем. В спину будто порыв горячего ветра ударил.

Словно кто-то попытался запеленговать её мозг, напрямую, как электронный терминал. Ощущение тут же исчезло, Номи повернулась и увидела… ЕГО. ОН был великолепен не менее, чем когда она ЕГО увидела впервые.

Воплощённая грёза, её любовник из снов, долгожданный идеал. И даже обрадовалась быстрому исчезновению идеального принца из сказки — не исчезни ОН куда-то тогда, в клубе, и одной девушкой во Вселенной наверняка стало бы меньше. Ещё в те насыщенные событиями сутки.

Не могу передать, какую радость я почувствовал, получив сообщение, что мой любимый кузен Джон разыскан. Грудь ЕГО прерывисто вздымалась от волнения. Мы слушаем отчёт нанятой мною команды. И продолжила — нарочито с полуслова: Наш ловкий субкарго, дождавшись удобного случая, устроил побег и увёл его высочество вниз, в долину.

Испускаемое шаманом камуфлирующее излучение ослабело, и мы сумели точно навести пеленг. Соблюдая должное почтение, мы доставили его высочество лично милорду Джеймсу, как и было оговорено во втором пункте вышеупомянутого контракта.

Выполнив тем самым первый и второй пункты, мы вправе счесть аннулированным третий пункт, налагающий более чем жёсткие санкции за невыполнение первых двух. Профессионалка межзвёздной торговли вступила в схватку за фрик; так на родной планете Номи называется реальная прибыль.

Каковым наречием зрелище, собственно, и озвучивается. Но девушке уже было не до торгового зрелища. Все присутствующие в амфитеатре Совета исчезли для её глаз. Не высокий блондин-мечта затравленной девочки-блондинки с планеты чёрных расистов, не сын белого расиста милорда Джеймса, не принц Майкл Стюарт.

Запоминаются как абсолютно реальная экспедиция. Они аж бегом ныряют в кулуары подземного дворцового комплекса инсургентов-реставраторов. Самые неприметные существа в любом дворце — стражники и слуги… Приключения в недрах планеты монархистов начинаются тотчас.

Среди приближённых к Совету, аристократов среднего, так сказать, звена — раскол, оказывается. Стены зала вручную расписаны батальными и жанровыми сценами, по которым можно изучать историю колонизации, основания и освоения королевства, наречённого именем легендарного Волшебного Меча. Не последнюю роль в древнем периоде сыграли всяческие спецслужбы и спецназы различных дворянских кланов, а в период новой истории — королевская полиция, состоящая из СБ, Личной Гвардии и Криминальной Стражи.

И вновь туннели и залы, уровни и переходы, металлические решётчатые настилы и лестницы, лифты и комнаты, комнаты, комнаты. Интриги, упования, шёпот по углам… почему-то постоянно: Татуировка — ухмыляющийся череп и скрещенные кости. Древний как мир символ. Одним движением руки он разрывает сетевой коммуникационный шлейф, обвитый вокруг головы волосатого чудовища и скрывающийся в потолке.

Промывка мозгов пресекается на середине процесса. Девочке вдруг, ни к селу ни к городу, является в голову мысль о том, что примерно так могла бы проникать повсюду Душечка — причём наяву. К примеру, таможенную досмотровую на космобазе пройти никем не замеченной… Тити скрывала и будет скрывать от Экипажа истинную степень своей паранормальности, понимает Девочка.

Конечно, в таком призрачном способе перемещения имеются свои недостатки. К примеру, если тебя не замечают, ты никогда не испытаешь того, что испытываешь наяву, входя в наполненное мужчинами помещение. Проснувшись в горячем поту, Номи вспоминает подробности сна, подозрительно похожего на явь, и в голове её вдруг возникают слова древней, не всегда понятной, но щемящей сердце песни: Именно таким виделся с высоты воистину титанический лес Ти Рэкса. Средство передвижения было модифицировано и, судя по обмолвке милорда, то ли технологически, то ли магически защищено от обнаружения с орбиты.

Планету этот старикан изучил, конечно, как свою мозолистую пятерню, но, подозреваю, специфика работы это самое доскональное знание и предполагала. Эзекиль очень старался походить на дурачка, однако пристально и внимательно наблюдал за своими подопечными… В общем, укрепился я в мнении: Но, видать, специалист не самого низкого пошиба.

Дядюшка-милорд во мне племянничка-наследника не признал, как нами коварно планировалось, и блестящий план накрылся дубовой шайкой, однако… Однако факт остаётся фактом: Вот он, на цепочке болтается.

В наличии имеется… Или — это я при камушке имеюсь-болтаюсь? И вот что в итоге получилось: Они не могли не согласиться с неким, в воздухе витающим, всеобщим мнением… За цесаревичем, мол, глаз да глаз нужен! Ведь столько сил, столько времени на добывание наследника ушло! Милорд же слежку за мной, как за обладателем драгоценной мягко выражаясь каменюки, учредил. То есть, с какой стороны ни подойди, не мог оставаться я без надзора. Ни в коем случае. Ведь даже для монархов справедливо древнее: Будущий король свои заповедные охотничьи владения осмотреть желает, в королевской охоте, столь обожаемой августейшими особами всех времён и народов, поучаствовать.

Один из десятки героев-избавителей, отыскавших наследника и вернувших его в распростёртые объятия Реставрационного Совета. Янычар возжелал темперамент свой необузданный потешить. А может, августейшая кровь о себе дала знать? Всё-таки джиддский принц, хоть и младший. Я поначалу возмутился варварским обычаям убивать животину во имя потакания первобытным, кровожадным инстинктам.

Однако милорд одарил меня таким ледяным взглядом, что все природолюбивые аргументы тотчас показались никчемными, недостойными даже внимания, а традиции королевской охоты — лучшими и достойнейшими из традиций.

Единственным актом протеста, который я смог себе позволить, явился мой категорический отказ вооружиться. Если я и отправлюсь на сафари, то — исключительно экологически чистым.

Секрет взгляда милорда был прост: Таких вот монстров властных акырцам добывать надобно, а не сопливых принцев Джонни и быдловатых Боев-ковбоев. Конечно, не стоило исключать из расклада и камушек ещё один, тот, что сосуществует с милордом в энергетическом симбиозе.

Из вооружения августейшим и примазавшимся к ним особам полагалось исключительно пулевое. Это придавало охоте особую ауру. Среди завров, знаете ли, хищники случаются. Странно, конечно, как это сочеталось с возобладавшим мнением, что цесаревича необходимо хранить пуще зеницы ока. Видимо, право особы королевской крови на охоту — священно… Интересно, не придётся ли мне выполнять ещё и действия, обеспечивающие реализацию права первой ночи?!

Тем не менее, несмотря на намёк, я был твёрдо уверен, что возможные ужасы — рекламное надувательство. Никто нас не съест. Права такого не имеет! Вряд ли кто монстрам даст право есть принцев. Об этом шепнул мне по секрету Турбо, наш корабельный суперинженер. И вот, значит, парим это мы над лесом… Абдур антикварной, единственной на борту, винтовкой поигрывает, я — окружающее бытие фиксирую, проводник себе под нос песенку гудит.

Из непроходимых чащоб раздаётся грозный рёв, вдалеке порхают разнокалиберные птеры, буйно-помешанная растительность немилосердно источает дурман — сюда бы системных нарко— и прочих…манов засылать, век бы благодарили!

В общем, самый что ни на есть юрский период, в разгаре и апогее. Проводник закончил гудеть, достал гитару, непринуждённо уселся в позу лотоса и, постукивая в такт словам по деке, принялся просвещать нас по поводу традиционной для экскалибурцев охоты на ти-рэксианских чудовищ.

Предыстория оказалась весьма любопытной. В давние времена один чудаковатый охотник, к тому же являвшийся ещё и меломаном, сделал революционное открытие: Исследовать подоплеку этого феномена никто не удосужился, но тем не менее пользовались им исстари, вовсю.

Во истолкование этого феномена имеются у меня две версии: Все его двести тонн живого весу: По архивам поскребли, покопались, и на тебе! Такие перлы извлекли на свет божий — закачаешься! Играл он отлично, пся крев. Однако композисьон отзвучал, волшебство кончилось, и в голову настойчиво затарабанил один вопросец: И не успел даже финальный звук извлечь, как из самого что ни на есть ти-рэксианского лесу — напролом полезли ящероподобные чудища.

Вы ему в основание шеи, прямо в складки стреляйте. И снова старик — сама фамильярность, словно не со своим будущим монархом общается, а с потенциальным собутыльником. И снова — внутрь заглядывает.

смертоубийственный меч со знаком силы

Без всяких таких-сяких условностей! Нечисто дело, пся крев! Кто же он такой, Эзекиль этот — всамделишний ти-рэксианский проводник, завербованный СБ, или функционер какого-то тайного ведомства, играющий роль проводника-ветерана? И что он во мне разглядеть пытается? Но я покуда и сам не многое ощутил. Нн-то что разглядеть сумеет?. Или — со стороны виднее? Во мне тотчас вскипело негодование.

В очередной раз породило его проявление ненавистной кровожадности человеков… Но в этот раз оно разбудило нечто большее. Свет напомнил о себе: Я одновременно видел на нескольких уровнях масштаба: Этого надо бить по двигательным нервным узлам. Видите, вдоль тела тянется оранжевая полоса, возьмите на фут ниже и прямо посередине. Я, любезный, не взял винтовку в руки отнюдь не по рассеянности, а из убеждений!

Грохот выстрела всё ещё метался эхом среди деревьев: Двумя огромными шишкастыми головами буримодонт навис над тщедушной платформой и явно намеревался пожрать. Одна из голов сделала быстрый выпад, но неуклюжий зверь не совсем точно определил расстояние, и его грязно-зелёные щербатые зубы проскрежетали по металлу. Я обалдело и завороженно наблюдал за этим жутким зрелищем, представшим передо мной, в данную минуту сверхобострённо чувствующим многослойную ткань реальности, во всей своей объёмной умопомрачительности и во всех ракурсах… Где-то на периферии сознания мелькнула и сразу исчезла мысль: Фан упоминал о срабатывающей в момент опасности защите; что-то не очень похоже… Янычар, оцепеневший лишь на секунду, уже направил винтовку в сторону завра и разряжал обойму, тщетно пытаясь сразить чудище.

Лекционное отступление Эзекиля по поводу нервных узлов он, похоже, прослушал в пылу охотничьего азарта. Исполинская животина немного попятилась и замерла, словно пытаясь прочувствовать, что ж оно такое — реактивные разрывные пули. Он повернулся в сторону Эзекиля… и застыл, шокированный увиденным. Картину, представшую перед ним, мне довелось увидеть и осознать мгновением ранее.

Проводник стоял на краю платформы. Излучатели силового ограждения, протянувшиеся вдоль бортов и кормы, не отсвечивали мерцающей желтизной, а, значит, были дезактивированы.

Tyrecs - Персонаж

Естественно, оставляя нас наедине с разбушевавшимися ти-рэксианскими заврами. То, что нас окружало, с рёвом приближаясь, неистово норовя произойти, звалось ещё короче: Абдур, надо отдать ему должное, вмиг преобразился в неистовое божество справедливого возмездия, вскинул винтовку и попытался отправить к праотцам лже-проводника. В этот момент из Штаба поступил запрос: Не требуется ли помощь? Заврище вновь решился атаковать. Контрольный дисплей продемонстрировал голограф-проекцию довольного жизнью цесаревича.

Наследник экскалибурского престола был всецело увлечён охотой… Именно это изображение сейчас транслировалось с платформы в штаб реставраторов: Мой личный терминал, казалось, умер. Насколько я знал, не имелось ничего подобного и у беспечного Янычара. Зомбированный сотрудник реставрационной СБ, прикидывающийся проводником! Предатель-проводник в считанные мгновения успел сделать очень многое: Но первым делом он успел вывести из строя ручное управление платформой и похитить оперативную память автопилота: В считанные секунды, отмеренные нам судьбой, не стоило даже и мечтать о восстановлении управляемости платформы.

Правда, мозгов у неё больше не было, поэтому посадка больше похожа была на пикирование… Стремительно падая, Абдур уподобил бесполезную винтовку копью и левой рукой отчаянно метнул её в пасть разъярённому буримодонту. Мягкой посадки не предполагалось: С наследником престола и сопровождавшим его неофициальным лицом на борту. Однако без негодяя-проводника, вовремя сиганувшего за борт… Вывалившись в сумрак нижнего яруса ти-рэксианского леса, мы обречённо приготовились быть раздавленными, растерзанными и проглоченными, но… Это снова было явление тени Света.

Рванув, как заправский бегун-спринтер, я, казалось, должен был думать лишь о том, как бы не упасть, но… Но на меня накатило неожиданное понимание: Мы перестанем быть для него потенциальной жертвой, обернёмся призраками в его кровожадном сознаньице, а напрягись я несколько больше, он и вовсе окажется под моим контролем, в моей власти.

Однако, побоявшись превращать двухголовое чудовище в ездовую лошадку, я не побоялся превратить нас в привидений. Привидений во плоти — ведь лишены телесности мы были только в восприятии буримодонта. Вряд ли эти посулы адресовались двухголовому монстру. Стоило мне ощутить ЭТО, как что-то сработало и в проводнике. Он не должен был убивать именно цесаревича.

Получается, задача его заключалась в устранении… ха… носителя… точнее, единоличного носителя-обладателя Света. Свет ведь из рук в руки и по собственному желанию переходит. Это может быть и устранением идеологического противника, и попыткой заполучить Свет. Хотя во втором я сильно сомневаюсь. Даже если Свет перед смертью или в момент смерти носителя и перебирается спешно в иные руки, это совсем не значит, что он возжелает попасть к ревмагам.

И они это понимают. Даже если б он и оказался в чужих руках, то вряд ли в распоряжении наследного принца. Но почему тогда просто не угрохали? Зомби всякие, завры, катастрофы… хэ… наворотили… зачем? Убить наследника — не козявку раздавить.

Поэтому решили всё опосредованно сделать. Чтоб не кинжал мне в спину втыкать, а завровы зубки. Возможно, над убийцами экскалибурское проклятье довлеет… Прервал меня хорошенький зелёненький завр трёхметрового роста. Он бросился на нас, пробирающихся сквозь джунгли, из засады. Гонимый голодом, юрский разбойник утробно рычал и, вероятно, истекал слюной при виде таких аппетитных порций мяса.

Даже не знаю, каким образом Абдуру удавалось от меня не отставать. Мне-то по лесу шастать привычно — специфика среды обитания родной планеты сказывается.

смертоубийственный меч со знаком силы

Та специфика, что воспитала в нас истовых борцов с осточертевшими деревьями, кустами, травами, лишайниками и сине-зелёными водорослями. Понимаю, Бабушка Ррри ещё бы побегала — у неё тоже кирутианская чащобная специфика. Но никак уж не потомственный песчаный пустынник Абдур. Глянул я случайно на его полулёт-полубег, на то, как он своими ногами-жердями от земли отталкивается и в воздухе неуклюже ими взбрыкивает, и едва не задохнулся… Никогда раньше на бегу хохотать не удосуживался, а попробовал — моментально дыхание и сбилось.

Хорошо хоть, Янычар-головорез не догадался, чем веселье моё вызвано, не то порешил бы прямо на бегу. После — списав гибель на несчастный случай, принявший форму голодного завра. Когда мы нос к носу, рыло к рылу, столкнулись с ещё одним чудищем, я понял, что и у этих тварей существует загонная охота. Преследовавший нас монстр —. Как я понимаю, наслаждаясь мгновением триумфа. Но мгновение триумфа обернулось для него вечностью небытия ну и слог, ну и пошлятина!

И сгорели монстры в многоцветном фейерверке. Примерно таким вот манером, в покрытые забвением времена, благородный вассал давал понять: Милорд был гениальным актёром, которого играть вынуждали обстоятельства: И крик, судорожно рвущийся наружу, пришлось в себе давить… Вопль следующего содержания: Убить меня хотели, пся крев!!!

Неизвестно ведь, где прячется предатель. Этот полукровка лицом весьма напоминал милорда, что сразу бросалось в. Даже и славный Ахилл, любимой подруги лишенный, 30 Бросил оружье свое праздно валяться в шатре. На побережье морском он видел бегущих ахеян, Видел, как Гектор поджег факелом лагерь дорян, Видел растерзанный труп Патрокла на поле сраженья, Как разметались его кудри в кровавом песке.

Вот как терзает сердца боль разоренной любви! Но, когда пленницу вновь запоздалая кара вернула, На гемонийских конях Гектора он повлачил. Так как я ниже его и по матери и по оружью, Диво ль, что вправе Амур торжествовать надо мной? IX Тем, кем он стал, я нередко бывал; но случай — и мигом Этого выкинут вон, станет милее.

Двадцать лет Пенелопа смогла прожить одиноко, Хоть и достойна была всех женихов без числа; 5 Свадебный день оттянуть помогла ей обманом Минерва: Все распускала она за ночь, что соткано днем. Хоть не надеялась вновь она увидаться с Улиссом, Но ожидала его все же до старости лет. И Брисеида, обняв бездыханное тело Ахилла, 10 Горестно белую грудь била безумной рукой; И окровавленный труп своего господина омыла На Симоэнта песке желтой струею воды, Волосы пеплом себе покрыла она и Ахилла Мощные кости своей слабой рукой подняла.

Греция в те времена детьми справедливо гордилась, Даже на бранных полях жил благодетельный стыд. Ты ж не смогла переждать, безбожница, ночи единой, 20 Дня одного не смогла ты одиноко прожить! Ищешь теперь ты того, кто первый сам тебя бросит: Пусть же — о боги! Молви мне, ради богов, где был, изменница, он?

Что, если б я, как солдат, задержался у Индов далеких 30 Иль в Океане корабль остановился бы мой? Но вам легко сочинять и речи свои, и обманы: В этом лишь деле одном женщина вечно хитра! Сирт не меняется так в неверном ветров дуновенье, Так не трепещет зимой бурей колеблемый лист, 35 Как переменчивы все разгневанной женщины клятвы, Будь ли причина важна, будь ли причина смешна.

Ныне, коль мило тебе такое решенье, — я сдамся. Мальчики, шлите в меня тучи отточенных стрел Наперебой! Спасите меня от этакой жизни! Звезды свидетели мне, и утренний иней, и двери, Что открывались порой тайно, несчастному. В жизни милее тебя ничего для меня не бывало: Будешь такой и теперь, хоть и враждуешь со. Коли не быть мне твоим, буду навеки.

Если же вместе с тобой мы блаженные прожили годы, Пусть в объятьях твоих окаменеет другой! Знай же, фиванцев вожди в старину не злейшим оружьем 50 На материнских глазах были убиты за власть. Если б мне только пришлось с тобой перед девой сразиться, Смерти бы я не бежал, лишь бы погибнуть тебе! X На Геликоне пора нам иные слагать песнопенья И гемонийских коней выпустить в поле пора.

Любо мне вспомнить теперь могучую конницу в битвах, Любо мне римский воспеть лагерь вождя. Пусть молодежь воспевает любовь, пожилые — сраженья: Прежде я милую пел, войны теперь воспою. Ныне с подъятым челом хочу выступать я важнее 10 И на кифаре иной Муза мне будет играть. Ввысь, о душа, вознесись от низменных песен; воспряньте, О Пиэриды: Бросил хвалиться Евфрат парфянскою конницей ловкой И о захвате двоих Крассов жалеет теперь; 15 Индия даже главу пред тобою, Август, склоняет, Затрепетал пред тобой вольных арабов предел.

Если ж какой-нибудь край на конце утаился вселенной, Скоро познает и он мощь твоей властной руки. В этот я лагерь пойду. И, славя твой лагерь, великим 20 Стану певцом. Да хранят судьбы сей день для меня! Как богомолец, главы не доставши у статуй высоких, Робко к подножью кладет им принесенный венок, Так, неспособный сейчас вознестись до хвалебного гимна, Я на свой скудный алтарь ладан ничтожный кладу.

XI Будь ты воспета другим иль будь неизвестна — не важно: Пусть тебя хвалит, кто рад зерна кидать на песок.

Верь мне, все груды даров с собой унесет на носилках Сразу же сумрачный день, день роковой похорон. Первый ведь он увидал, что влюбленный живет безрассудно, Ради пустейших забот блага большие губя. Право же, носимся мы всю жизнь по изменчивым волнам, Нас то туда, то сюда ветер все время влечет. Держит рука у него, как и должно, с зазубриной стрелы, 10 И за плечами стрелка гносский привязан колчан: Мы и не видим его, а он уже ранил беспечных, Из-под ударов его цел не уходит.

Стрелы засели во мне, засел и ребяческий образ; Только сдается, что он крылья свои потерял, 15 Нет, из груди у меня никогда он, увы, не умчится И бесконечно ведет войны в крови у. Что же за радость тебе гнездиться в сердцах иссушенных?

Стрелы в другого мечи, если стыда не забыл! На новичках твой яд испытывать, право же лучше: Легкая Муза моя славу тебе создает: Славит она и лицо, и пальцы, и черные очи Той, что ступает легко нежною ножкой. Настрого впредь запретил изящных муз презирать он И среди них повелел в роще Аскрейской мне жить, — 5 Не для того, чтоб дубы пиэрийские мне подчинялись Или с исмарских долин мог я зверей уводить, — Нет, но скорей для того, чтоб дивить мою Кинфию песней: Тут инахийского б я славою Лина затмил.

Но привлекает меня отнюдь не красивая внешность 10 Женщины и не ее гордость делами отцов; Сладко мне было б читать в объятьях разумницы милой, Чей утонченнейший слух песни оценит. Этого лишь бы достичь, а смутные толки народа — Ну их; мне верным судьей будет моя госпожа. В час же, как темная ночь навеки закроет мне очи, Слушай, какой соблюдать надобно чин похорон: Лики предков моих пусть не тянутся шествием длинным, 20 Пусть не возносит труба жалоб напрасных судьбе.

Незачем телу лежать на ложе из кости слоновой, Незачем спать мертвецу на атталийском одре. Пусть с благовоньями чаш не несут вереницей; пусть справят При погребенье моем скромный плебейский обряд. Как величайший свой дар их Персефоне снесу. Ты же, ты следом пойдешь, обнаженные груди терзая, Ты не устанешь в тот день имя мое призывать, Хладные губы мои прощальным живить поцелуем 30 Станешь, когда принесут с миррой сирийской оникс. После того как зажженный костер превратит меня в пепел, Пусть невеликий сосуд скроет останки мои, Пусть посадят мне лавр на скромном холме погребальном, Чтоб осенил он своей тенью могилу мою.

Эта гробница, поверь, не менее будет известна, Чем обагренный курган воина Фтийской страны. В день, как достигнешь и ты рокового предела, припомни 40 Путь и, седая, приди к памятным этим камням, Но и дотоль берегись забывать обо мне погребенном: Знает и верно хранит вечную правду Земля.

Если б из трех сестер хоть единая мне повелела С жизнью расстаться, когда в люльке еще я лежал! Нестор, три века прожив, все ж превратился во прах. Если бы вдруг сократил его долголетнюю старость Фригии воин любой на илионских валах, Видеть ему б не пришлось роковых похорон Антилоха 50 И восклицать: Вечно любили ведь те, кто безвозвратно ушел. Это нам та подтвердит, чей охотник — светлый Адонис — Лютым убит кабаном на Идалийской горе: Но воззовешь ты вотще, о Кинфия, к телу немому: Что тебе смогут сказать бренные кости.

XIV Не был в восторге таком Атрид при дарданском триумфе В час, как низверглась во прах Лаомедонтова мощь; Не ликовал так Улисс, свои закончив скитанья, В день, как открылся ему милый Дулихия брег; 5 Или Электра сестра, увидев Ореста здоровым После того, как она мнимый оплакала прах; Иль Миноида, когда невредимым узрела Тезея, Коего нить провела но Дедалийским путям, — Сколько восторга я сам испытал пролетевшею ночью: Прежде, когда, повесивши нос, я ходил к ней с мольбою, Право, я был для нее хуже пустого горшка, Нынче ж не хочется ей надо мной издеваться надменно И безучастно сидеть, глядя на слезы.

Поздно теперь зелья давать мертвецу. Ведь у меня, у слепца, под ногами мерцала тропинка: Только в безумстве любви нам ничего не видать. Вот в чем победы залог: Тщетно стучась у дверей, госпожу мою звали другие; Томной склонясь головой, милая льнула ко. Эта победа моя мне ценнее парфянской победы, Вот где трофей, где цари, где колесница моя! Молви, о свет мой, теперь: Если ж я в чем провинюсь и ты ко мне охладеешь, — Тотчас в преддверье твоем мертвым меня ты найдешь.

XV О, я счастливец!

Sharara - Персонаж

И ты, о светлая полночь! О ложе, Негой блаженных минут благословенный приют! Сколько мы ласковых слов сказали при свете лампады, Что за сраженья у нас происходили во тьме! Приподнимала она мои сном отягченные веки Прикосновением уст: Нехорошо оскорблять Венеру игрою вслепую: Помни, что очи — в любви верные наши вожди.

Ведь, по преданью, Парис нагою спартанкой пленился В час, как из спальни ушла от Менелая .