Привет я фил гарольд рад знакомству

М - советские актёры и актрисы театра - Кино-Театр.РУ

Я вспомнил роман Фила Дика "Юбик" о горстке мертвецов, которые не знали, что вроде Эльмира, - какого же рада подтасовка произвела на свет первые Привет от меня закату "Леди из Шанхая" В прошлом октябре я, Арлен и При первом знакомстве Дон потряс меня моложавостью (он признался. Я был рад, что Берт погиб из-за несчастного случая на лестничном .. Какая -то старая тетка сдавленным голосом несла вздор о Гарольде Вильсоне, прощения, Адриан, но это мой первый полнометражный фильм. Ладно но я справился: Привет, привет всем потрошиным маньякам и. Я понимаю, - сказал капитан, - но нельзя ли перенести это на. Привет, мама, - сказал он, стараясь не показывать усталости и раздражения. .. Рад знакомству, Гарольд, - ответил Фил, пожимая ему руку. - Я.

Люди благословляют еду, ибо хлеб наш насущный — дар Бога. Мы радуемся благородству хорошего поступка, благодарим за помощь, хорошее отношение именуем благосклонным, а хорошую погоду — благодатью. Во всех этих оборотах речи мне слышится детская, ничем не замутненная радость. Так называется благодарственная молитва. Разучивая сонаты Бетховена и Шуберта, я поначалу играл их без фиоритур.

Но насколько лучше она звучала с фиоритурами! Разве не богословские понятия? Ничем не заслуженная милость… И антонимы этого слова многое говорят о. У нас это — расхожая фраза: Симпсон, не говоря уж о коммунистах. В нем заключена вся суть Евангелия, подобно тому, как все солнце целиком отражается в капле воды. Мир, сам того не сознавая, истомился по благодати. Когда наша цивилизация дрейфует, утратив устойчивость и сбившись с курса, этот гимн стал якорем веры.

В одну ночь рушится Берлинская стена. Чернокожие ЮАР стоят в длинных, ликующих очередях, чтобы впервые отдать свои голоса на выборах. Ицхак Рабин пожимает руку Ясиру Арафату. Это благодать нисходит с небес. А потом Восточная Европа погружается в долгий и тяжкий процесс перестройки. Власти ЮАР ломают голову над тем, как управлять новой страной. Арафат едва спасается от пули. В Ицхака Рабина пуля попадает. Писатель Стивен Браун отмечает, как многое ветеринар может узнать о совершенно незнакомом ему хозяине собаки, просто наблюдая за псом.

Хитрый бизнес

А что узнает мир о Боге, глядя на Его последователей? Насколько мне известно, радость и ликование — отнюдь не первая ассоциация, возникающая у людей при мысли о Церкви.

В церковь надо идти, когда исправишься, а не до. Мораль, а не благодать — вот каким видится им христианство. Отчасти это заблуждение и даже предрассудок тех, кто смотрит на Церковь со стороны. Я бывал в благотворительных столовых, приютах и хосписах, общался с добровольцами, посещающими тюрьмы, и мог убедиться в их великодушии и щедрой благодати.

И все же слова проститутки больно ранят, ибо она точно обозначила изъян современной Церкви: Увлекшись борьбой с современной культурой, пренебрегаем едва ли не основной миссией Церкви: Но мы проходим мимо. Мы глухи к благодати. Я окончил библейский колледж. Спустя много лет мне довелось лететь на самолете вместе с ректором этого учебного заведения, и он спросил, как я оцениваю полученное образование.

Но потом я понял, что за все четыре года учебы почти ничего не узнал о благодати. Благодать — важнейшее понятие Библии, квинтэссенция Евангелия.

Почему нас этому не учили? Кое—кто даже требовал, чтобы меня больше не приглашали. А один доброжелатель написал мне письмо и посоветовал формулировать свои мысли помягче. Этого человека я глубоко уважаю и люблю, а потому всерьез призадумался над его советом. Психолог Дэвид Симандз так подводит итоги своего многолетнего труда: Много лет назад я нащупал две основные причины большинства эмоциональных проблем евангельских христиан: Мы прислушиваемся к ним с верой, но не используем их в жизни.

Благая весть, Евангелие милости Божьей не влияет на нашу эмоциональную жизнь. Лишь одного мир сделать не может: Таким образом Макдональд выделил основное призвание Церкви. Где, если не здесь, мир обретет благодать? Итальянский писатель Игнатио Силоне сочинил историю о революционере, скрывавшемся от преследований полиции. Товарищи снабдили его рясой и отправили в заброшенную деревеньку у подножья Альп.

Скоро разнесся слух о появлении нового священника, и крестьяне один за другим потянулись к его хижине поведать о своих грехах и горестях. Пришлось ему сидеть и слушать рассказы людей, истомившихся по благодати. Вот зачем, как мне кажется, любой человек приходит в Церковь: Стефан Ульштайн рассказывает в своей автобиографии о встрече выпускников миссионерской школы. Какое—то время я отвергал Церковь, потому что в ней было мало благодати.

Потом я вернулся — потому что в остальных местах не нашел благодати. Именно поэтому я решил написать эту книгу.

Я хочу больше узнать, хочу больше понять, больше ощутить благодать. Опасность велика, но я очень надеюсь, что книга о благодати не выйдет безблагодатной. Благодать — не простая тема для книги. Слова Уайта о юморе вполне к ней подходят: Я не хочу, чтобы она погибла под скальпелем патологоанатома.

Вот почему я постараюсь говорить о благодати языком житейских историй, а не силлогизмов. Я хочу передать благодать, а не изъяснить ее суть. О сладостное имя 2. Местом действия Бликсен выбрала Норвегию, но режиссер фильма перенес этот сюжет в бедную рыбацкую деревеньку Норре Восбург с грязными улочками и крытыми соломой хижинами, расположенную на датском побережье. В этом угрюмом окружении седобородый настоятель—лютеранин организовал из своих прихожан суровую и аскетическую секту.

Эти люди отказались даже от тех немногих удовольствий, которые выпадали на долю деревенского жителя. Все поголовно одевались в черное.

Все питались вареной сельдью и похлебкой из кипятка и хлеба, слегка приправленной пивом. Их компас был настроен на Новый Иерусалим, а земная жизнь имела значение лишь как путь в Град Возлюбленный. У старого, давно овдовевшего настоятеля подрастало две дочери: Когда жители деревни собирались в церкви, они глаз не могли оторвать от этих девушек, чью ослепительную красоту не в силах были скрыть никакие ухищрения скромности. Мартина приглянулась молодому, честолюбивому офицеру.

Она отвергла его ухаживания — кто—то же должен заботиться о старике—отце, — и юный дворянин, покинув деревню, вступил в брак с камеристкой королевы Софии. Филиппе кроме красоты от природы достался соловьиный голос. Когда она пела об Иерусалиме, перед глазами слушателей словно мерцал призрак этого города.

Однажды Филиппа случайно познакомилась со знаменитым французским оперным певцом, Ахиллом Папеном, который приехал отдохнуть в эту деревню. Проходя по нечищенным, бедным улочкам, Папен с огромным изумлением услышал голос, достойный сцены Гран—Опера.

Аристократы будут толпиться у ваших дверей, мечтая о знакомстве. Поддавшись на лесть, Филиппа согласилась взять несколько уроков, но любовные песни смущали. Еще больше Филиппу смущал трепет, который она ощутила в собственном сердце. Их губы соприкоснулись, и благочестивая девушка поняла, что от мирских радостей следует отречься. Отец письменно уведомил француза о прекращении уроков, и Ахилл Папен возвратился в Париж, безутешный, как человек, потерявший выигрышный лотерейный билет.

Многое изменилось в деревне. Две сестры, теперь уже — старые девы, пытались продолжить труд покойного отца. Но, лишившись своего сурового вождя, секта понемногу разваливалась. Один из братьев заточил зуб на другого из—за каких—то денежных дел. Два других члена секты, по слухам, более тридцати лет жили в прелюбодеянии. Парочка старух расплевалась и перестала общаться друг с другом. По воскресеньям все еще проходили собрания с пением старинных гимнов, но посещала их лишь горстка верных, и музыка звучала уже не столь победоносно.

Однако, вопреки всему, две дочери старого настоятеля хранили веру, организовывали богослужения и варили хлебную похлебку беззубым деревенским старикам. Однажды дождливой ночью, когда мало кто отваживался выйти на залитые грязью улицы, послышался стук в дверь. Какая—то женщина вошла и упала без сознания на пороге. Ее привели в чувство. Незнакомка не говорила по—датски. Она вручила хозяйкам написанное по—французски письмо. Филиппа покраснела, рука ее дрогнула, едва она увидела подпись Ахилла Папена.

Эта женщина, Бабетта, в гражданскую войну лишилась мужа и сына. Ее жизнь оказалась в опасности. Бабетта вынуждена была бежать. Папен посадил ее на корабль и вручил рекомендательное письмо в надежде, что в деревне беглянка найдет приют. Но у сестер не было денег на прислугу, а если б деньги нашлись, разве нужна им Бабетта в качестве поварихи?

По слухам, французы едят конину и лягушек! Однако Бабетта, объясняясь жестами, сумела смягчить их сердца. Она готова была выполнять любую работу за кров и пищу. Двенадцать лет Бабетта работала на двух сестер.

Когда Мартина показала ей, как чистить селедку и варить похлебку, у Бабетты подскочили брови. Она непроизвольно сморщила нос, однако спорить не стала.

Теперь она кормила бедняков и вела хозяйство. Она даже помогала во время воскресных богослужений. Все признали, что Бабетта вдохнула новую жизнь в общину. Бабетта ничего не рассказывала о своей прежней жизни во Франции, и Мартина с Филиппой очень удивились, когда Бабетта вдруг впервые за двенадцать лет получила письмо.

Она прочла письмо, посмотрела в изумленные глаза своих хозяек и сказала, что произошло чудо. Каждый год подруга, остававшаяся в Париже, покупала для Бабетты лотерейный билет. В этом году ее билет выиграл. Как только новость о том, что я в Силистрии, причем не одна, а с не слишком-то родовитым любовником, доберется до ушей моего семейства, то непременно кто-нибудь в Форессу наведается.

Там много еды, много вина и есть куда спрятаться. Очень я отощал на войне. И потом - спасая нашего друга от семейства де Фюрьи, ты толкаешь его на другую смерть, от вина. Все знают - пить одному вредно. А вдвоем - это уже не пьянство, это дружеская попойка. И в первую очередь как раз потому, что он гость Монбронов Силистрийских. Не должна девушка быть такой, не к лицу это. Да и вы, мальчики, тоже? Поймите вы, мир уже не будет прежним, таким, в каком мы до того жили. Он нам теперь чужой, и мы для него чужие.

И воевать с нами по правилам тоже никто не станет. А война - она уже вокруг, неужели вы не видите? Гарью отовсюду тянет так, что дышать невозможно. Неужели вас даже последние события ничему не научили?

Эраст всего-то на секунду расслабился, дал волю чувствам, сорвался - и вот результат, мы на этом суденышке плывем в Силистрию. Вроде бы пустяк, одно лишнее слово, и тем не менее. Причем я не уверена, что все на этом закончилось. Мне кажется, основные проблемы и последствия только на подходе, все, что до этого было - так, мелочи.

И с этим надо что-то делать. Вы не можете решить этот вопрос? Отлично, я это сделаю. Но и вы тогда ведите себя как мужчины, а не мальчишки.

И не путайтесь у меня под ногами, хорошо? Гарольд на это ничего ей не ответил, только помрачнел еще сильнее, а после тяжело вздохнул. Что до меня - я с Рози был согласен, война и впрямь была вокруг. Вокруг меня так. Хоть формально советом магов претензии мистресс Эвангелины по убийству мной ее ученика, толстяка Прима, были признаны несущественными, легче мне от этого не становилось.

Агриппа, который навестил меня в последний вечер перед отплытием, мне про это сказал напрямую. Меня тогда поразили две вещи. Первое - я был уверен, что ни его, ни мастера Гая в военном лагере уже нет, что они уехали.

Второе, что меня окончательно обескуражило - Агриппа не стал делать из своего визита особой тайны. Более того - он поймал на пристани Карла, который пер из сгоревшей деревни огромных размеров копченый свиной окорок, и попросил его позвать.

Хотя, с другой стороны - чего тут такого? Все знали, что он слуга мастера Гая, все знали, что мастер Гай вроде как друг нашего наставника. Мало ли что один маг хочет передать ученику другого через своего слугу? Тем более учитывая шаткое положение этого ученика. Дружба - она понятие круглосуточное, особенно если себя ей не компрометировать. Эвангелина тебя, может, и не тронет, у нее память девичья, а вот ее ученики - это другое.

Между прочим, они еще позавчера наняли трех неплохих бойцов из числа наемников. На самом деле неплохих. Очень приличная техника боя, слова дурного не скажу. И он поковырял пальцем свой распоротый на боку кожаный жилет, который виднелся из-под плаща.

А так мне было бы все равно, прирежут одного молодого идиота, который не умеет держать язык за зубами и шпагу в ножнах, или. Эти слова к месту в разговоре с отцом, чью дочку ты обрюхатил, или с городской стражей, которая тебя из кабака выводит после хорошей потасовки. А тут не тот случай. Прибить ученика другого мага! Да еще и Эвангелины, которая с мастером Гаем на ножах. И еще - ты уверен в том, что ты сможешь удержать это все в тайне?

Ну на самом деле ничего со мной не случилось бы, как мне думается. Чем дальше я изучал магию крови, тем больше во мне крепла уверенность в том, что смухлевал тогда в сарае мастер Гай. Не было там никакого ритуала. Нет, некая волшба была, усыпил он меня честь по чести, это без врак. Но вот все остальное Взял он меня тогда на испуг и под этим соусом привязал к. Хотя если здраво рассудить, выбора тогда у меня особо не. Откажись я, усомнись, да просто начни дурить - и тот же самый Агриппа перерезал бы мне глотку.

Да и сейчас, по сути, немногое изменилось. Мастер Гай все так же опасен, как скальная гадюка, чей яд убивает за четверть минуты, а Агриппа Мне было очень больно.

Или чего магическое учудят? Они способны на такое, я их. Можно подумать, что ты тогда язык не развяжешь. Точнее - думай, кого убиваешь. Ну не по душе тебе был тот толстяк, мешал он тебе, так зачем же при свидетелях его протыкать? Есть куча других способов. В конце концов, меня бы попросил, я бы это все провернул как надо, как следует. Если честно, у меня в этот момент впервые в жизни возникло ощущение, что меня отчитывает отец. Точнее - в моем представлении это, скорее всего, именно так и должно было выглядеть.

Сказать в свое оправдание было нечего, и потому я промолчал. И чтобы пару месяцев тебя в герцогствах видно не. А летом, глядишь, и ситуация выправится. Могут появиться такие аргументы, при которых и Эвангелина, и ее ученички побоятся даже смотреть в твою сторону. Настолько, что он даже не боится сообщить об этом Агриппе. Или он не доверяет мне настолько, что специально велел это сказать?

Мол - я побегу к Ворону, а от того информация попадет к Эвангелине и Виталии? Это мне голову заморочили так, что я везде ищу второе дно. Там сейчас времена неспокойные, насколько я знаю, наступили. Не такие, как здесь, или на границе с эльфами, но все. Не лезь на рожон, сначала думай, потом делай. И не оставляй свидетелей, если уж пустил кому-то кровь. Это Юг, там обиду помнят веками и никогда никому её не прощают.

Кровь у них горячая, чуть что не по их нраву, так сразу или яд в вино сыпанут, или кинжал под ребра воткнут. Я там планирую вино пить, в море купаться и на солнышке греться. Он достал из напоясной сумки пергамент, тот самый, который закреплял за мной права на наследование поместья в Лесном Краю, показал его мне, а после огорошил неожиданной новостью: Запомни их имена - Вальтер, Аделард и Горст.

Все из бывших вояк, все знают, что именно ты хозяин этих земель, тебя я им описал. Случись что, ты приедешь не на пустое место. Кстати - вот тебе карта. Ты же даже не знаешь, где твои земли находятся. И Агриппа протянул мне свиток, перевязанный шнурком.

От очередного подзатыльника у меня снова зазвенело в ушах. Интересно, а наш хозяин вообще в курсе, что у меня в имении слуги появились, и о том, что кое-кто обо мне вот так заботится? Но спрашивать про такие вещи Агриппу я точно не стану, здоровье дороже. Да и ни к чему. Пусть все будет, как. Гостеприимство Монбронов Силистрийских общеизвестно. Если ты хоть раз был приглашен за их стол, ты можешь с этого момента занимать место за ним до самой своей смерти, и никто у тебя не спросит, кто ты таков.

Не ровен час, они тебя за слугу примут! На том мы и расстались с Агриппой. А вот сегодня Рози, по сути, его словами говорит. Нет, возможно, они и правы, но вот только зло берет. Все такие умные, все такие знающие, один я, выходит, дурак. Да если и так, то выживать все равно придется мне, а не. Сейчас мои шансы стали чуть лучше, чем раньше. Теперь у меня есть друзья, и они на самом деле готовы встать на мою защиту.

К мысли этой я все еще до конца привыкнуть не могу, но кое-как она у меня в голове закрепилась. Другое дело, что их помощь разной может оказаться.

Если Гарольд и Фальк просто встанут со мной плечом к плечу, то Рози Вот она - сама непредсказуемость. Сначала мне казалось, что эта парочка от скуки с нами увязалась, но, похоже, я ошибся.

У нее, оказывается, имелся четкий план, и сейчас она его воплощает в жизнь. Я ведь поднабрался за эти два года знаний о том, как устроен мир благородных, а потому догадываюсь, что она решила устроить. Монброн же, похоже, вообще сразу сообразил, что к чему. На самом деле все. Я буду гостем дома Монбронов, и де Фюрьи, несмотря на всю свою влиятельность, трогать меня не станут.

По крайней мере официально. Законы чести, давние родственные связи, традиции и прочие условности довольно надежная защита. Родня Рози, как и было сказано, примчится посмотреть на дочь и ее любовника.

Не удивлюсь, к слову, если это будет даже ее матушка. Репутация рода должна быть безупречна. В безалаберной Силистрии или в герцогствах на ее проделки, возможно, и посмотрели бы сквозь пальцы, но не в чопорном Асторге. Плюс не забываем о смеси королевских кровей, текущих в ее жилах. Короче - меня предъявят родне, и хоть та меня почти наверняка не одобрит, это ничего не изменит, поскольку выбора особого не.

После чего я, скорее всего, стану официальным женихом хитроумной госпожи де Фюрьи. Мужем - вряд ли, до такого маменька Рози дело довести не даст, но женихом -. И с того момента любой, кто посягнет на мою жизнь, получит кучу проблем, поскольку семейство моей будущей невесты никому не спускает своих обид. Даже если они нанесены такому бесполезному существу, как.

Ну, с их точки зрения бесполезному. Насколько я помню, с родом де Фюрьи считается даже Орден Истины. Что уж говорить о каких-то магах-недоучках. Одно мне непонятно - на кой все это Рози? В смысле - зачем она за меня так хлопочет, даже вот в это путешествие отправилась. Нет, я помню те планы нашей общей будущности, которые она мне прошлой весной излагала, но тогда я счел их если не шуткой, то иронией.

Если она говорила всерьез? И все-таки - почему я? Ведь есть же на это какая-то причина? В этом обязательно надо разобраться. И я разберусь, благо чего-чего, а времени у меня в достатке. Путь до Силистрии неблизкий. Глава вторая Самое забавное, что я ошибся. В том смысле, что в Силистрию мы попали раньше, чем ожидали. Просто изначально как-то само собой подразумевалось, что мы погостим денька три у графа Лотара, познакомимся с его семьей, съедим подобающее количество блюд и выпьем положенное количество вина.

Для людей нашего круга положенное. Графа не смущало то, что все мы как бы уже и не представители в большей или меньшей степени знатных фамилий, а не сказать - изгои. Тут, на Юге, отношение к этому было другое. Коли ты рожден благородным, то ты таким и останешься до самой смерти. Так вот - сначала погостим, а после сядем на лошадей и поедем себе дальше, к конечной точке путешествия.

Мы думали, что будет. А оно возьми да и обернись по-другому. Накануне прибытия на родину графа, за ужином он сообщил нам, что мы можем продолжить путь на его корабле дальше, прямиком до Форессы, столицы Силистрии.

Мол - плывите ребятки и вспоминайте меня добрым словом. Не знаю, что явилось причиной такого решения - заметная ли всем нервозность Гарольда, который рвался домой, или что-то еще, но нас всех это сообщение очень порадовало.

Если честно, очень не хотелось снова трястись в седле. Да и потом - всем нам еще было очень памятно прошлогоднее путешествие. Понятно, что глупо проводить параллели между теми дикими местами, по которым мы шатались, и густонаселенным Югом, но все же Если этого не случится, я буду очень, очень опечален.

Более того - я сочту это оскорблением своего рода. Карл заерзал на стуле, судя по всему, он уже хотел попробовать это блюдо. Кстати, моя старшая дочь Бьянка прекрасно их готовит. Заметьте - сама готовит. Она у меня такая, не чурается истинной женской работы. Мы все уже знали про то, что Бьянка, старшая дочь графа Лотара, большая умница, рукодельница и вообще идеальная хозяйка, которая не даст спуску слугам, сбережет дом и приумножит состояние семьи.

Нет, так-то граф Лотар отличный дядька, но вот этими рассказами о дочери он нас всех уже изрядно утомил. Особенно же доставалось Гарольду, которому он явно прочил её в жены. И его совершенно не смущал тот факт, что Монброн по своему новому статусу менее всего для этого подходит. Хотя, возможно, он по врожденной простоте душевной просто не особо вдумывался в то, кем мы все являемся.

Ну ученики мага и ученики мага, мало ли какая блажь молодым людям в голову взбредет? Фамилия-то родовая у Гарольда никуда не делась. И состояние его семьи тоже, не говоря уж о положении при королевском дворе. Главное - пусть женится, а там видно. Ради правды, меня еще смущал тот факт, что эта Бьянка, по сути, Монброну приходится троюродной сестрой, но Рози мне объяснила, что тут, на Юге, подобные браки совершаются сплошь и.

Более того - троюродные это еще ничего, тут и союзы между двоюродными братьями и сестрами нередки. Бывает и еще похлеще, между родными, это когда состояние из семьи в виде приданого род выпускать не хочет, но это уже не приветствуется. Велика опасность того, что от этой связи на свет может появиться существо с внешностью человека и душой демона.

Лет двести назад подобное существо кучу народу вырезало, собрав под свою руку целую армию отребья, которого в любом городе полно. Этот выродок сколотил из них войско, захватил несколько крепостей и даже пару городов, где устроил настоящую бойню. Кровь в них, если верить рассказам, по улицам ручьями текла.

Еле-еле объединённое войско Юга при поддержке магов его прибить тогда смогло. И командовал этим войском, между прочим, прапрадед Гарольда. Граф Лотар расплылся в улыбке и снова потрепал моего друга по голове. Я бы сказал - по-семейному. Интересно даже глянуть, что там за Бьянка. Вот мне и очередной урок.

На вид-то граф простоват, а на деле все он отлично просчитывает. Наведайся мы к нему сейчас - и толку от этого было бы мало. Мой друг рвался бы домой, и в лучшем случае все бы закончилось скомканно. А вот на обратной дороге - другое. Все дела так или иначе разрешились, все в хорошем настроении, все расположены друг к другу, можно и перепелов в вишнево-медовом соусе покушать.

Из рук красавицы Бьянки. Ну а если все закончится не в нашу пользу, так и вовсе потерь никаких. Никто просто до гостеприимного графа Лотара не доедет, потому что мы будем мертвы. При любом раскладе он в выигрышном положении.

В результате, утром один из двух кораблей графа, которые были получены им в качестве военной добычи, повернул к гаваням прекрасного белокаменного города, что раскинулся на зеленых холмах и был ярко озарен утренним солнышком, а второй, на котором были мы, продолжил плавание. Человек нам столько добра сделал. Плотная такая девчонка, из-за щек ушей не. И она обхватила свою талию ладонями.

Нет, пальцы рук не соединились, но все равно смысл данного действия был предельно ясен. Эбердин насупилась и начала что-то насвистывать. Ее талию обсуждать не имело смысла, за неимением оной. Нет, толстой она не была, просто строение фигуры. Скажи, Монброн, тебе граф ничего не рассказывал о том, что происходит в Форессе?

Стена | ВКонтакте

В смысле - в твоем семействе? Из того, что мы еще не знаем? Надо заметить, что секрета из цели нашей поездки Гарольд не делал. Мы с Карлом были в курсе его дел изначально, да и для Рози тайны особой в этом не. Тем более, что именно она прошлой осенью привезла ему весть о том, что Монброн-старший захворал, а его брат, которого звали Тобиас, и который, соответственно, приходился Гарольду дядюшкой, тут же начал копать под родича при дворе и накладывать свою лапу на семейные капиталы.

Собственно, потому Гарольд так и рвался домой. Дела семьи - это святое, даже мне, почти всю жизнь бездомному и безродному, это было ясно. Но я не напирал на. Если все будет удачно, завтра ночью, в крайнем случае послезавтра утром, мы будем в столице и все узнаем сами, из первых рук. Строишь на их основании один план, а на деле оказывается, что требуется совсем другое. Он так и не понял, похоже, почему мы дружно расхохотались.

Правы оказались они оба - и Карл, и Гарольд. И ветер был попутный, и в Форессу мы прибыли в ночь. Точнее - изрядно за полночь. Давай тут до утра побудем, а потом по свету и пойдем. Город спит, и домашние твои. Вон, даже портовые - и те дрыхнут.

Нет, фонари у пирсов горели, маяк на высоченном утесе, находящемся лигах в шести от порта, ярко светился, и даже какой-то служитель, после того как мы ошвартовались в гавани, зевая, взошел на борт, дабы выяснить кого демоны принесли посреди ночи. Но в целом на территории порта царили темень и тишина. Я, если честно, был удивлен. У нас в Раймилле порт не спал. Да и как это могло произойти? Ночь в приморском городе не предназначена для сна. Рыбаки затемно выходили в море ловить макрель и тунца, за которыми утром на рынок придут грудастые кухарки, контрабандисты у дальних причалов разгружали свои когги и фелюги, за ними присматривали таможенники, имеющие свою десятину от привезенных товаров, гудели кабаки и таверны, в которых пил, веселился и дрался морской люд, черпая полной ложкой все радости жизни.

Да добавьте сюда еще стражников, воров и шлюх, которые тоже все время ошивались на портовой территории. Семь демонов Зарху, да у нас в порту ночью было многолюдней, чем днем. А здесь -. Тихо как на кладбище.

Странно, я почему-то думал, что южные города вообще никогда не спят. По крайней мере, по рассказам Гарольда все выходило именно. А я отправляюсь прямо. Эраст, а ты знаешь, что одного из его предков казнили только за то, что он не пожелал согласиться с точкой зрения тогдашнего монарха? Непосредственно предмет спора сейчас уже никому неизвестен, но точно не подлежит сомнениям тот факт, что мой предок взошел на эшафот, но с королем так и не согласился.

Точнее - бессмысленное упрямство. Не удивлюсь, если когда-нибудь именно оно меня и погубит. Врать не буду - я сто раз пожалел, что решил взять его с.

Очень много было от него неудобств в плавании. Во-первых, всю дорогу приходилось его прятать в трюмном закутке, в том самом, где для наших спутниц создали нечто вроде отдельных покоев.

Проще говоря - огородили угол, да и. Сказать, что Рози была от этого не в восторге - ничего не сказать. Но деваться некуда - терпела, поскольку показывать мое беспокойное ручное растение суеверным морякам совершенно не хотелось.

Кто знает, как бы они на него отреагировали?